Музей Марка Шагала
Беларускi english deutsch francais русский

Александра Шатских. Последние витебские годы Марка Шагала



 

Александра Шатских. Последние витебские годы Марка Шагала

 

Последними годами, проведенными Марком Шагалом в родном Витебске, стал период с сентября 1918 года по начало июня 1920 года. На эти годы выпала и наибольшая общественная активность художника - ни до, ни после ему не приходилось от­давать так много времени организационным и педагогическим проблемам. Масштабность и величие шагаловского таланта ска­зались и в этих художественных сферах - своему великому сыну обязан Витебск становлением той творческой жизни, которая, по сути, обессмертила город. Культурная жизнь Витебска в эти годы сконцентрировала в одном и том же месте, в одно и то же время события и явления, обогатившие отечественную и мировую культуру XX века.

Сохранившиеся в Государственном архиве Витебской облас­ти бумаги и документы дали возможность установить достаточ­но четкую хронологическую канву деятельности Шагала на по­сту комиссара искусств. Мандат, зарегистрированный витебским отделом Наркомпроса 25 сентября 1918 года, гласил: «...художник Марк Шагал назначается уполномоченным озна­ченной Коллегии по делам искусства в Витебской губернии, при­чем тов. Шагалу предоставляется право организации художе­ственных школ, музеев, выставок, лекций и докладов по искусст­ву и всех других художественных предприятий в пределах г. Ви­тебска и всей Витебской губернии. Всем революционным властям Витебской губернии предлагается оказывать тов. Шагал полное содействие в исполнении вышеуказанных целей. Заведывающий Отделом /подпись/» (1).

Первоочередным мероприятием витебского комиссара ис­кусств стало приготовление города к празднеству первой годов­щины Октября. Витебск был декорирован силами всех местных живописцев и маляров, объединившихся для исполнения заказа в Государственную декоративно-художественную мастерскую. М. З. Шагал, Д. А. Якерсон, М. В. Фридлендер и другие художники создавали эскизы, - разбитые на клетки, они затем переноси­лись на огромные панно, выставленные на крышах и укреплен­ные на стенах зданий. Город был расцвечен несколькими сотня­ми кумачовых бантов. Запоминающуюся картину праздничного вида города оставил в своих воспоминаниях дирижер Н. А. Малько, налаживавший в те же месяцы музыкальную жизнь губернии: «Я помню первую годовщину Октябрьской революции, когда Витебск был украшен разноцветными флагами, плакатами, и кое-где на видных местах, очень высоко, были выставлены картины Марка Шагала. Жители Витебска с удивлением смотрели на изображенных там зеленых лошадей и на «летающего» еврея. Мирных провинциалов одинаково изумляли и цвет лошадей, и сюжеты картин, и поза рисованного над домами человека: ничто не указывало на то, что человек «летит». Жители пожимали пле­чами, вздыхали потихоньку и говорили: «Революционное искус­ство... Когда-нибудь, быть может, поймем...» (2). Замечание музы­канта о «картинах Шагала» отличалось наблюдательностью и точностью; художник и искусствовед А. Г. Ромм, привлеченный Шагалом в Витебск осенью 1918 года, впоследствии писал об убранстве города в ноябре месяце: «...плакаты его (Шагала - А.Ш.) были превосходны, они были именно тем, что нужно для улицы, - яркими, странными, ошеломляющими. Но в них была и тонкость замысла, и большой вкус, они смотрелись, как боль­шие картины левого стиля...» (3).

Этой же осенью шла напряженная подготовка к открытию художественной школы, первого учебного заведения такого рода в Витебске. Школа стараниями комиссара искусств обладала ста­тусом высшего учебного заведения; ее учениками стали помощники, увеличивавшие праздничные панно для украшения города. В качестве преподавателей Шагалу удалось привлечь известных мастеров: приглашение приняли М. В. Добужинский, ставший первым директором школы, приехали молодые художники-авангардисты И. А. Пуни, К. Л. Богуславская, В. М. Ермолаева, Н. И. Любавина, Н. О. Коган и другие. Марк Шагал в школе вел мастерскую живописи, куда попадали наиболее талантливые и одаренные ученики; после отъезда Добужинского из города он принял на себя руководство Витебской народной художествен­ной школой и занимал этот пост вплоть до своего отъезда в на­чале июня 1920 года.

Торжественный митинг в честь открытия училища был уст­роен 28 января 1919 года. Освещая это событие в городской газе­те, местный журналист Г.Г рилин написал: «Не было митинговых речей и спичей, не было даже «программы» открытия. Каждый говорил, что хотел, что искренно думал, все чувствовали себя в тесном уютном кругу родных людей, которых сроднили неви­димые нити благороднейших чувств человеческой души.

Сначала говорил Шагал, коротко и просто, затем художник Богуславская, директор училища Добужинский, товарищи Мед­ведев, Марголин, Крылов и др. Говорили простыми искренними словами, так, как говорят люди жизни» (4). В этой же статье ука­зывалось, что в Витебское художественное народное училище записалось к открытию около 300 человек.

Много усилий и труда было вложено Шагалом в создание первого в Витебске публичного художественного музея. Музей долгое время находился в стенах Народной художественной шко­лы, по адресу Бухаринская, 10. Опись картин Витебского художественно-практического института (так стала называться шко­ла в 1921 - 1923 годах) включала в себя произведения П. П. Кончаловского, А. В. Лентулова, И. И. Машкова, А. М. Родченко, О. В. Розановой, Д. П. Штеренберга, А. А. Экстер и многих других. В музее были произведения витебских художников: М. З. Шагала, Ю. М. Пэна, С. Б. Юдовина, А. М. Бразера. В 1920 году из музейно­го фонда Наркомпроса были получены картины Н. С. Гончаро­вой, М. Ф. Ларионова, В. В. Кандинского и других. В августе 1921 года хранителем витебского музея современного искусства был назначен Р. Р. Фальк, приглашенный в Витебск через год после отъезда Шагала художественным советом института. После 1922-1923 года картины витебского музея частью были вывезены в музеи Петрограда и Москвы, частью погибли или пропали.

До революции художественные выставки для Витебска были диковиной - их за всю его историю состоялось две или три. В годы комиссарства Марка Шагала в городе было проведено нес­колько выставок: лекции и митинги, устраиваемые на них, привлекали множество посетителей. Своему постоянному в будущем корреспонденту, П. Д. Эттингеру, Шагал написал в апреле 1920 года: «Несколько митингов по искусству были устроены своими силами. В конечном итоге у нас теперь в городе «засилье худож­ников»... Спорят об искусстве с остервенением...» (5). Слова Ша­гала можно дополнить отчетом художника А. М. Бразера, сохра­нившимся в витебском архиве: «Отчет работы инструктора ху­дожественной секции тов. Бразера со второй половины сентября 1919 по 1 февраля 1920 г. <...> 8 ноября состоялось торжествен­ное открытие государственной выставки, на которой тов. Ромм ознакомил публику с течениями современной живописи. 14 ноября <...> была устроена при выставке лекция о задачах современ­ного искусства, которая была прочитана художником Малеви­чем. 20 ноября я устроил на выставке лекцию для широкой массы на тему «Творчество Эль Греко», читал художник Ромм. 7-го декабря мной был организован диспут о задачах современной живописи, на котором выступили все местные художественные силы» (6). Следует отметить, что Бразер писал отчет, скорее всего, по памяти - точные даты, установленные по материалам витеб­ской прессы, отличаются от бразеровских на один-два дня (так, Малевич читал свой доклад не 14 ноября, а 17, лекция Ромма об Эль Греко состоялась не 20, а 21 и так далее).

Еще одна сторона деятельности Шагала в Витебске заслужи­вает самого пристального внимания. Витебск в эти годы пережи­вал бурный расцвет театрального искусства. Марк Шагал был причастен к рождению нового, небывалого театра - витебского агитационного театра, Теревсата (Театра революционной сати­ры). Витебский Теревсат был первым подобного рода театром в стране, по его примеру и образу создавались затем все аналогич­ные театры.

Теревсат возник в январе 1919 года по инициативе руково­дителя витебского РОСТА поэта М. Я. Пустынина и группы акте­ров. Первая программа театра, полностью созданная по мате­риалам РОСТА, была показана 7 февраля 1919 года для частей Западного фронта. Авторами Теревсата были М. Я. Пустынин, А. А. Исбах и Арго; репертуар театра складывался из одноактных пьес, сатирических представлений, сценок на разнообразные темы, пародий и куплетов, плясок и хоровых выступлений. Глав­ным художником витебского Теревсата был Марк Захарович Шагал. В 1919-1920 годах большинство спектаклей, сыгранных агиттеатром, оформлялись Шагалом; среди представлений - политсатира «Ковчег Теревсата», агитпьеса «Блокада», тантоморески «Три витязя» и «Казаки», балаганные и петрушечные представления «Петрушка-Крестьянин», «Три сына» и другие.

М. Я. Пустынин вспоминал впоследствии: «Особенностью ре­пертуара Теревсата было то, что он часто не имел твердо фикси­рованного текста. Играть приходилось без сценических под­мостков, порою прямо среди зрителей, которые втягивались в действие как активные его участники. Реплики, вопросы, выкри­ки зрителей, среди которых бывали подчас враждебные и про­вокационные, заставляли актеров всегда быть начеку. Нужно было иметь огромное самообладание, находчивость и способ­ность к импровизации, чтобы довести до конца эти представле­ния. В течение года Теревсат дал свыше 300 спектаклей, которые посмотрели около 200 тысяч зрителей». (7)

Сценические формы, принятые в Теревсате, - петрушечные представления, балаганные действия, - были связаны с тради­циями народных театров, ярмарочных зрелищ. В петрушечных представлениях размалеванные актеры имитировали кукол, возвышаясь над заслоняющей их до пояса черной тканью, натяну­той на сцене; второй формой, получившей развитие в Теревсате и широко используемой через несколько лет в театре «Синяя блу­за», был тантомореск, или живой плакат. На подмостки выноси­лась ширма или щит, на котором были изображены гротескные фигуры в необычных позах. На месте голов и рук в этих фигурах были прорезаны отверстия для актеров, находившихся за щитом; перед зрителями «играли» плакаты с живыми лицами и руками. Так, например, для тантомореска «Три витязя» Марком Шага­лом была написана композиция, пародирующая васнецовских «Трех богатырей».

Театральная деятельность Шагала в последний российский период - одна из интереснейших страниц его работы на родине; А. М. Грановский, руководитель Государственного еврейского камерного театра, отмечал в своей автобиографии, что встреча с Шагалом сыграла значительнейшую роль во всей дальнейшей работе театра, способствовала становлению традиций про­фессионального еврейского театра. Яркая зрелищность, вырази­тельная условность шагаловских постановок в Госекте одним из истоков своих имела театральный опыт художника по созданию лубочных спектаклей Теревсата.

В 1920 году Теревсат был переведен из Витебска в Москву; в июне 1922 года, в дни отъезда Шагала из России, руководителем театра стал В. Э. Мейерхольд и московский Теревсат был пре­образован в Театр Революции.

Традиционно считалось, что главной причиной отъезда Марка Шагала из Витебска послужила конфликтная ситуация, сложившаяся в школе с приездом Малевича. Пристальное изуче­ние сохранившихся документов и свидетельств позволяют, одна­ко, думать, что история была много сложнее.

Второй учебный год Витебской народной художественной школы начался 1 сентября 1919 года. Вместо уехавших Добужинского, Пуни, Богуславской, Любавиной здесь появились новые педагоги: Шагал пригласил своего первого учителя Ю. М. Пэна - ему было поручено заниматься новичками в подготовитель­ных классах. Взамен ушедшего из школы скульптора Я. Х. Тильберга скульптурное отделение стал вести молодой витеблянин Д. А. Якерсон. Л. М. Лисицкий, обосновавшийся в Витеб­ске с мая 1919 года, организовал в школе мастерские архитек­туры и графики. По-прежнему занятия рисунком вел А. Г. Ромм, читавший также лекции по истории искусства, продолжали педагогическую деятельность В. М. Ермолаева и Н. О. Коган.

В середине сентября 1919 года в училище произошел некий инцидент (фабула его осталась неизвестной). Конфликт был нас­только серьезен, что ученики школы пошли на крайнюю меру в стремлении удержать Марка Шагала в школе и в Витебске. В ви­тебской газете была помещена резолюция общего собрания уча­щихся Витебского народного художественного училища: «Уход тов. Шагала. (...)

Заслушав доклад тт. Циперсона и Кунина о критическом по­ложении училища в связи с намерением М. З. Шагала покинуть училище, а вместе с тем и гор.  Витебск и принимая во внимание: 1) что М. Шагал является не только одним из первых пионеров насаждения искусства в нашем городе, не раз испытавшим все тернии на пути этого великого дела; 2) что М. Шагал является единственной моральной опорой училища, без которой послед­нее существовать не может; 3) что уход М. Шагала при подобном положении может послужить гибелью для художественного учи­лища, которое уже показало свою жизнеспособность, что видно по результатам 1 отчетной выставки; 4) что действия некоторых лиц, создавших в школе за последнее время невозможную атмо­сферу для деятельности М. З. Шагала как заведывающего учили­щем, являются абсолютно недопустимыми и заслуживающими резко-отрицательного отношения; 5) что единственной гаранти­ей, могущей возвратить жизнь школы в ее обычное спокойное русло, является коренное изменение условий, при которых рабо­та сделалась бы возможной, общее собрание учащихся обра­щается непосредственно к М. З. Шагалу с настоятельной просьбой не покидать школу.

Общее собрание выражает М. Шагалу полное и безусловное доверие и обещает поддержку во всех действиях и начинаниях. Равным образом общее собрание выносит суровое порицание тем лицам, которые своими действиями создали настоящее положение». (8)

Опубликование этой весьма красноречивой резолюции в го­родской газете достигло своей цели, Шагал остался в школе и городе. Как явствует из этой сентябрьской истории, решение уйти из училища и уехать из Витебска родилось у Шагала впер­вые месяца за два до появления здесь Малевича.

Малевич приехал в Витебск на рубеже октября-ноября 1919 года. (9) Шагал одобрил инициативу Лисицкого пригласить Мале­вича в школу - с начала ноября Казимир Северинович был наз­начен преподавателем одной из мастерских. Вокруг Малевича - прирожденного лидера - на протяжении всей жизни, где бы он ни оказывался, складывался круг учеников, почитателей, после­дователей. Видя выдающиеся организаторские способности но­вого мастера, Шагал сделал еще одну попытку оставить административную и педагогическую работу в Витебске - в архиве московских Высших художественно-технических мастерских сохранилось его заявление с предложением вступить в число пре­подавателей II Государственных свободных художественных мастерских, датированное 17 ноября 1919 года. (10) Однако опять художник был вынужден изменить свое решение под давлением учеников - они снова уговорили его не покидать школу. Вехи новой жизни школы, родившейся под воздействием Малевича, были отмечены в хронике из «Альманаха УНОВИС №1». (11) Идеи коллективного творчества, одна из магистральных художествен­но-философских идей XX века, помноженная на веру в существо­вание правильного метода, быстро сформировала группу сто­ронников: после бурного поиска организационных форм и имени «новая партия в искусстве», как обозначал группу сам Малевич, получила название «УНОВИС» (утвердители нового искусства). В школе была создана «Единая аудитория живописи коллектива УНОВИС», занятия в которой при консультациях Малевича вели В. М. Ермолаева, Н. О. Коган, Л. М. Лисицкий. (12)

Освоение методов новейшей мировой живописи шло рука об руку с немедленным воплощением новых форм искусства в жизнь: одной из главных задач УНОВИСа было провозглашено создание «нового утилитарного мира вещей». В условиях Витеб­ска супрематизм действительно получил выход в реальность: коллективное творчество УНОВИСа распространилось на все сферы повседневности - от оформления продовольственных карточек, вывесок, лавок Витебского единого потребительского общества, побелки и росписей общественных столовых, кофеен до декоративного оформления города в дни праздников и тор­жеств. Возможность победоносного вторжения новейшего искус­ства в жизнь Витебска была подготовлена и поддержана ху­дожественной политикой Марка Шагала на посту комиссара ис­кусств; помимо этого, на художнике лежала обязанность добы­вать заказы, доставать краски, холсты, бумагу - словом, обеспечивать всю «материальную базу», на основе которой новое искусство могло воочию предстать перед изумленными жителями и гостями Витебска. Делать это было все труднее и труднее, и не раз отчаяние охватывало художника при общении с властями, как о том рассказал он впоследствии в автобиографической кни­ге «Моя жизнь».

Разногласия между Малевичем и Шагалом в витебской шко­ле не носили личностного характера - каковой, несомненно, имел место в сентябрьском конфликте между Марком Захарови­чем и «некоторыми лицами», пользуясь словами резолюции. Де­ла УНОВИСа директор воспринимал как общие, совместные мероприятия всей школы, идущие ей на пользу и во славу. Так, обрисовывая жизнь своего детища в письме к Эттингеру, Шагал писал о постановке футуристической оперы «Победа над Солн­цем» в исполнении и декорациях учащихся, сообщал о том, что «готовится сборник Уч(или)ща. Однако небольшая заминка с бумагой». Здесь имелся в виду «Альманах УНОВИС №1», бумагу для него так и не удалось достать, и он вышел тиражом в 5 машинописных экземпляров. Продолжалось и личное вежливое общение Шагала с Малевичем, в приписке к письму он, напри­мер, добавил: «Издание наше (книжечка Малевича) будет Вам им же послана, я ему карточку Вашу передал». «Нашим изданием» Марк Захарович называл брошюру Малевича «О новых систе­мах в искусстве», выпущенную при участии учеников школы.

Свою необходимость училищу и ученикам мастерской Ша­гал понимал как моральное обязательство, которое он, судя по предыдущим ситуациям, из этических соображений не смог бы порвать в одностороннем порядке. К концу мая 1920 года обстановка в школе сильно переменилась. В письме, отправленном Эттингеру за два месяца до отъезда из Витебска, Шагал опреде­ленно и открыто говорил об этом: «Ныне группировки «направ­лений» достигли своей остроты, это 1) молодежь кругом Малеви­ча и 2) молодежь кругом меня. Оба мы, устремляясь одинаково к левому кругу искусства, однако, различно смотрим на цели и средства его». В хронике УНОВИСа под датой 25 мая помещена следующая информация: «Заявление о желании вступить в путь коллектива УНОВИСа как «единственно ведущий к творчеству» бывших подмастерьев «индивидуалистической» мастерской в полном составе». Метод и результаты деятельности УНОВИСа для шагаловских учеников оказались более притягательными - напоенная духом революции радостная утопия быстрого ради­кального пересоздания мира на основе новых форм искусства воздействовала на юные головы с неодолимой силой.

Вернувшийся числа 21-22 мая из очередной поездки в Москву, где он отбирал картины для витебского музея, а также «выбивал» для училища субсидии и материалы, Марк Шагал во вторник, 25 мая, был поставлен дожидавшимися его возвращения учениками перед фактом: «молодежи кругом» него не стало.

Теперь уже никто не удерживал Шагала в школе и городе - посланный в начале июня 1920 года «в гор. Москву на конференцию  заведующих  изобразительных  искусств» (13)  художник  не возвратился в Витебск. Существует ошибочное представление закрепленное в литературе, что Малевич «сменил Марка Шагала на посту (директора - А.Ш.) Витебской художественной школы». (14) Необходимо подчеркнуть, что Малевич никогда не занимал этой должности. Заведующей Витебской народной художе­ственной школой, отныне официально называемой Витебскими высшими   государственными   художественными   мастерскими, после Шагала стала Вера Ермолаева, она же возглавляла, будучи ректором, Витебский художественно-практический институт до своего отъезда в Петроград в 1922 году.

Все в том же апрельском письме Шагал признавался Эттингеру: «... я переутомлен и мечтаю о «загранице»... В конце концов для художника (во всяком случае для меня) нет более при­стойного места как у мольберта, и я мечтаю как бы засесть ис­ключительно за картинами».

Во всю свою долгую, почти столетнюю жизнь Марк Захаро­вич Шагал больше ни разу не изменил своему «месту у мольбер­та» - последние витебские годы были и остались исключитель­ным явлением в его биографии.

 

 

1. Мандат Марка Шагала. Государственный архив Витеб­ской области, ф. 246, оп. 1, д. 3, св. 1, л. 47 (далее - ГАВО).

2. Малъко Н. А. Переходные годы // Малько Н. А. Воспомина­ния. Статьи. Письма. Л., 1972, с.99.

3. Ромм А. Г. Марк Шагал. Машинопись. Частный архив. Москва.

4. Грипин Г. Уголок культуры в Витебске // Витебский лис­ток, 1919, 30 января.

5. Письмо М. З. Шагала П. Д. Эттингеру от 2 апреля 1920 года из Витебска в Москву. - Письма Марка Шагала Павлу Эттингеру (1920-1948). Публикация и примечания А. С. Шатских // Со­общения Государственного музея изобразительных искусств имени А. С. Пушкина. Вып. 6. М., 1980, с. 192. Далее в статье все цитаты приведены из этого письма и более не оговариваются.

6. ГАВО, ф. 2268, оп. 3, д. 30, св. З, л. 31. Государственная вы­ставка - имеется в виду «1-ая Государственная выставка картин местных и московских художников». На выставке было пред­ставлено 241 произведение 41 автора.

7. Воспоминания М. Я. Пустынина. Литературная запись А. Н. Мантейфеля // Советский театр. Документы и материалы. 1917-1921. Л., 1968, с. 185.

8. Известия Витебского губернского совета крестьянских, ра­бочих, красноармейских и батрацких депутатов. Витебск, 1919, 19 сентября.

9. Подробнее об обстоятельствах переезда Малевича в Ви­тебск см. в ст.: Шатских А. К. Малевич в Витебске // Искусство, 1988, №1 1,с. 38-43.

10. ЦГАЛИ, ф. 680, ед.хр. 1017, л. 708.

11. Примечания к движению УНОВИСа // Альманах УНОВИС № 1. Витебск, 1920 (Отдел рукописей ГТГ, ф. 76/9, л. 44об.)

12. Известия Витебского губернского совета..., 1920, 23 мая.

13. Приказ № 100 по Губотделу Просвещения от 7 июня 1920 года // ГАВО, ф. 2268, оп. 3, д. 30, св. 3, л. 31.

14. Цитируются сведения биографической справки «Казимир Малевич» из издания: «Живопись 1920-1930-х годов. Государ­ственный Русский музей». М.-Нью-Йорк, 1988, с. 58.

Шагаловский сборник. Материалы I-V Шагаловских дней в Витебске (1991-1995). Витебск: издатель Н. А. Паньков, 1996. С. 245-255.

 
На главную
Сайт обновлен в 2008г. за счёт средств гранта Европейского Союза





© 2003-2008 Marc Chagall Museum
based on design by Alena Demicheva