Музей Марка Шагала
Беларускi english deutsch francais русский

Разговор о Соломоне Гершове



Разговор о Соломоне Гершове

 

С 15 марта по 28 апреля 2006 г. в Арт-центре Марка Шагала проходила выставка живописи и графики Соломона Гершова, посвященная 100-летию со дня рождения художника. Данная публикация подготовлена по материалам пресс-конференции, состоявшейся в музее 15 марта накануне открытия выставки.

 

Ирина Мамонова, искусствовед, куратор выставок С. М. Гершова (г. Санкт-Петербург):

Идея этой выставки родилась, прежде всего, исходя из того факта, что 2006 год - юбилейный для Соломона Моисеевича Гершова, и, конечно, хотелось бы именно сейчас осуществить и его, и наше давнее желание сделать выставку здесь, в Витебске. В городе, где он жил с четырех лет, с которым связаны самые яркие и самые первые воспоминания, где он учился рисовать, где он получил первые впечатления от знакомства с учителями - Пэном, Шагалом и т. д. 

У нас задуман большой юбилейный проект, часть его уже осуществлена. Это альбом «Соломон Гершов», который вышел в преддверии юбилея в Петербурге в серии «Авангард на Неве». Дальше у нас планируется и ряд передач, и фильм, и большая выставка в Петербурге в Русском музее. Ну, а начать юбилей, это выставочное шествие, хотелось бы, конечно, с Витебска.

Идея выставки, на которой представлено около 80 работ, состоит, прежде всего, в том, чтобы познакомить город с этим именем, с этим художником. Можно было бы найти очень разные ходы, разные акценты и сделать много тематических выставок на примере творчества Соломона Моисеевича. Можно было выделить отдельные темы - тему музыки, танца. Этот художник позволяет собирать очень интересные тематические циклы, делать очень интересные концептуальные выставки. Но поскольку его имя нужно, прежде всего, вернуть этому городу, показать его наиболее полно, наиболее широко, мы сделали выставку нескольких уровней. Мы показали, во-первых, тематически цикл «Витебск» - дань памяти городу. В этом цикле мы немножко акцентировали национальную тему и показали собственно образ города, как он был представлен Гершовым. Мы акцентировали тему творчества, потому что у Соломона Моисеевича очень широко представлены серии, циклы, он очень часто работал циклами. Серии творческих портретов - Бетховена, Моцарта, Микеланджело - вы тоже увидите на выставке, это для него очень характерно, очень органично. Один из петербургских художников - Анатолий Васин - в свое время написал, что тип человека и тип художника Гершова близок к таким личностям, как Микеланджело или Бетховен. То есть это те люди, которые реализуют себя, прежде всего, в творчестве, забывая даже о бытовой жизненной составляющей.

Мы показали еще разные грани, разнообразие технических приемов у Гершова. Мы показали Гершова и как прекрасного графика. На выставке очень много великолепных графических набросков, виртуознейших, замечательных, которые при этом абсолютно не являются эскизами, а представляют собой совершенно законченные вещи. Мы показали также живописные станковые произведения, хотя они выполнены в смешанной технике, очень часто на бумаге, но это абсолютно законченные, полноценные вещи. Мы показали небольшие станковые живописные работы, которые великолепно иллюстрируют возможность работы мастера и в больших, монументальных масштабах, и в очень небольших формах. При этом размер этих небольших станковых вещей может быть увеличен до огромного масштаба, давая представление о характере работы художника.

 

Тамара Георгиевна Федотова-Гершова, вдова художника С. М. Гершова (г. Санкт-Петербург):

Хочу еще два слова сказать по поводу экспозиции. Жизнь так сложилась, что дважды Соломон Моисеевич попадал под обстрел верховных властей, КГБ [С. М. Гершов в 1932-1934 гг. находился в ссылке в г. Курске вместе с художниками Б. М. Эрбштейном, Е. В. Сафоновой и поэтами Д. Хармсом и А. Введенским. В 1948 г. был арестован «по второму заходу», находился на Лубянке, в Бутырской тюрьме, в «Шарашке» на окраине Москвы, Воркуте, Инте - ред.]. Эта процедура достаточно, конечно, мучительная. Помимо всего прочего, были просто-напросто уничтожены все его ранние работы. Поэтому то, что сейчас осталось в каких-то единичных вещах, находится либо у коллекционеров, либо еще где-то, то есть в доме их нет. Поэтому то, что вы видите на выставке - это, в основном, работы последних двадцати лет или, может быть, чуть раньше.

Вот такая ситуация сложилась в жизни, но, тем не менее, он не утратил жизнелюбия, не утратил своего главного предназначения в жизни - писать. Это было до конца дней. И на выставке есть работы, написанные буквально, может быть, в последние полгода. Его волновало все, масштаб мышления был действительно грандиозный. Произошло землетрясение в Спитаке. У нас была достаточно репортажная, очень серьезная информация, и он не мог это оставить в стороне. Он написал цикл из пяти работ, у него оказалось достаточно душевного тепла и волнения, чтобы сделать это.

Соломон Моисеевич был и оставался художником, куда бы судьба его не забрасывала. Это было непростое время. Как-то волей судеб его увело от тех работ, которые ему грозили. Его привезли в Воркуту. Воркутинские шахты, можно сказать,  висели у него над головой. Но как-то начальник лагеря выяснил, что он художник, предложил ему подумать и что-нибудь нарисовать. Он подумал и предложил не больше не меньше как «Последний день Помпеи», брюлловскую работу. Конечно, никто ему не принес каких-то копий. И, тем не менее, все сложилось достаточно удачно. Сшили простыни. На огромный задник в столовой поместили то самое полотно, на котором должна была воссиять брюлловская «Помпея», и он писал. Это был такой как бы живописный выход в то время.

Соломон Моисеевич рисовал, писал ежедневно, всегда и везде. Поэтому из того лагерного времени пришли сюда избирательно портреты. Портреты он рисовал на тех малых листочках бумаги, из которых делались самокрутки. Наиболее интересные типажи, которые попадались ему по жизни - а их там было предостаточно - он  и писал. Среди этих людей были люди очень интересные, и не только, конечно, по типажам, но и внутренне. Это были достаточно крупные ученые, физики, художники, дипломаты. Потом эти малые портреты попадали на большую землю, в Москву, и сегодня они потихонечку материализовались. Сейчас можно посчитать, что существует, по крайней мере, опознано, наверное, 40 рисунков. Шесть из них есть в музее «Мемориал» в Москве.

 

Николай Иннокентьевич Благодатов, коллекционер искусства ХХ века (г. Санкт-Петербург):

Соломон Моисеевич человек был очень общительный, хотя порой строгий, и иной раз мог сказать и резкое слово, и красное слово, и даже довольно жесткое. Поэтому человек он был сложный. И, в то же время, очень общительный, постоянно шел на контакт и много рассказывал. С ним было очень интересно. Он был очень остроумный, любил шутить, придумывать бесконечные розыгрыши.

Я познакомился с Гершовым в тяжелые для него годы, когда умирала его жена Вера Костровицкая, в свое время очень известная балерина, которая в блокаду танцевала последний раз в подводной лодке, после блокады уже не танцевала, но преподавала в Вагановском училище, написала книгу. Она была красавица. Мне повезло видеть ее в последние пару месяцев.

Гершов работал дома и перешел на темперу отчасти потому, что дома маслом было трудно работать. Он работал на бумаге темперой, в малюсенькой квартирке-«хрущевке», хотя у него была и небольшая официальная мастерская от Союза художников. Дома он работал из-за болезни жены, он за ней постоянно ухаживал. Вот как раз в эти годы я с ним познакомился и стал ходить к нему. Жена его называла Александр Михайлович или Сашенька. И он писал. Писал каждый день, с утра до вечера, и очень много. Он очень любил показывать работы, пристегивал листы на картонку прищепками для белья и показывал одну, второю, третью. Так проходили вечера. И плюс еще рассказы. Это был какой-то поток невероятного духовного наслаждения.

В те годы он был немножко в стороне от официальной художественной жизни, потому что, несмотря на всю свою общительность и даже экстравертность, ему все-таки не очень хотелось общаться с официозом, который царил в то время. Он, конечно, как полагалось, принимал участие в официальных выставках, делал в этом смысле какие-то жесты, но не принадлежал к официальной жизни абсолютно. Зато в неофициальной жизни для каких-то определенных кругов он был очень важен, его фигура была важна и значительна. И, в частности, из-за того, что Господь даровал ему такую длинную жизнь, получилось, что он как бы соединил два поколения.

Вы знаете, у нас в Ленинграде в 1970-е годы началось очень сильное движение свободных художников, которые не были завязаны на официальные структуры, а работали кочегарами и кем угодно и в то же время занимались живописью. Художники были очень способные, творческие, интересные. Об этом свидетельствует их нынешняя судьба. Они почти все сейчас знаменитости. Их работы в Русском музее и где угодно. И вот это новое поколение, вошедшее в искусство, молодежь, соприкоснулась с несколькими такими редкими экземплярами, сохранившимися с тех времен, которые знали и Шагала, и Малевича, и Филонова. И Соломон Моисеевич являлся таким вот мостом, способным передать традиции от того первого, раннего авангарда, который прославил и Витебск в том числе, тому поколению, которое входило в художественную жизнь. Официоз в то время продолжал с авангардом осторожничать, и не очень-то дозволяли смотреть и издавать книги обо всех этих художниках - Малевиче, Шагале и т. д. В этом значение личности Соломона Моисеевича как моста между авангардом и входящим тогда, в 70-е - 80-е годы, новым поколением, которое отчасти приобрело свое значение и благодаря ему. Своим творчеством он доказывал и показывал, что искусство может развиваться. Оно в любых условиях живо и является самодостаточным всегда.

Искусство Соломона Моисеевича сосредотачивает в себе, прежде всего, его личность, его пластику, его цветовидение. И, тем не менее, конечно, оно - дитя своего века, дитя века Филонова, Шагала, Малевича и всех остальных. И каждый, через 200 лет увидев его работы, сразу скажет, что это - ХХ век, и отражен он здесь прекрасно.

 

Бюллетень Музея Марка Шагала. Вып. 14. Витебск, 2006. С. 20-23.

 
На главную
Сайт обновлен в 2008г. за счёт средств гранта Европейского Союза





© 2003-2008 Marc Chagall Museum
based on design by Alena Demicheva